Двор рассыпался лепестками сакуры, и в лунном свете они казались ещё изящнее. Проснувшаяся Кагура расположилась в галерее, выходящей к саду: ночь во дворе кажется живой, как будто прямо сейчас может произойти нечто удивительное. Вдруг над садом промелькнула бабочка, её крылья мерцали чешуйками, сверкая на каждом просвете. — Именно так, — заметил Кочо-но Сэй. — Ночь действительно располагает к рассказам. Под действием пыльцы Кагура начинает клониться ко сну. — Как только госпожа Кагура уснёт — начнётся история её сна, — добавляет он. Сад держит дыхание: шелест ветвей, мягкий свет луны, кажущиеся тенями фигуры — всё словно подсказывает путь в иной мир. Так рождается ночь Хэйана: с обещанием мифов, тайн и сказок, готовых распуститься в сновидениях благородной госпожи, если она позволила им прийти.
